Ирина Черепанова, председатель президиума общественной организации "Блок новогуманитарных инициатив "Ведиум", доктор филологических наук, профессор Убойная сила слова Таинство "короткой фразы"


 

        Малограмотный американский гангстер Альфонс Капоне заметил как-то, что "добрым словом и револьвером можно добиться большего, чем одним только добрым словом".  И в России у него много последователей. Они делают ставку только на беспредел и деньги, и не в состоянии осознать истинной цены доброго слова...

       Обратимся к легендам. Даже птицам отводилось определенное место в иерархии за то только, что они издавали те или иные звуки. Например, пугающие крики совы стали причиной того, что ее объединили с оккультными силами. А воробей проклят и гоним потому, что своим чириканьем выдал Иисуса, а потом зло припевал "жив-жив", усиливая мучения распятого Христа. Птичек, конечно, жалко... Но как обстоят дела у людей? Когда-то они активно овладевали ораторским искусством. Однако сегодня миром правит "короткая фраза".    

        Иначе говоря, искусство политики сейчас состоит не в управлении народной массой (она управляется самой логикой своего темного и неконтролируемого механизма), а в создании "коротких фраз", по которым лидер будет увиден, понят и избран (равно как и не избран) на предстоящих выборах.

       Конечно, короткие фразы звучали на всем протяжении всемирной истории: "Жребий брошен, Рубикон перейден"; "Велика Россия, а отступать нам некуда - позади Москва". Но уже Наполеон, осознав силу этого приема, начал заготавливать свои афористичные откровения заблаговременно. Его последователи - современные политики - произносят долгие речи, в которых без зазрения совести бубнят одно и то же, зная, что абсолютно все равно, повторяются они или нет, ибо до широкой общественности так или иначе дойдут лишь те несколько слов, которые будут цитировать из их выступлений журналисты. Журналист при этом выступает как обыватель в квадрате - пытается угадать информацию, которая будет востребована и растиражирована массой. Дабы облегчить им задачу и чуть направить их в нужное русло, политики вставляют в свои все более и более единообразные речи одну-две короткие фразы, которые до сей поры никогда не произносили (например: "мочить в сортире"). Это уже само по себе столь неожиданно и удивительно, что "короткая фраза" вмиг становится заметной. А герой получает огромное внедрение.

      Впрочем, главный последователь Наполеона в России только президент. Остальные скорее ученики безграмотного Аль Капоне:  делают то же самое стихийно, пополняя сборники российских политических анекдотов. Приведу несколько образцов "коротких фраз" депутатов Госдумы: "Совсем наглость потеряли!", "Сегодня исполнительные органы находятся в интересном положении", "За год размер нашего исполительного органа увеличился в два раза!", "Особенно быстро нам удаются те дела, в которых можно быстро кончить!".  Как говорят в народе: что на уме - то и на языке. Механизм возникновения подобных "перлов" прост. Это своеобразное "золотое сечение" подсознания человека. В искусстве "золотое сечение" - это математически точная формула красоты, то самое "роковое чуть-чуть", которое заставляет бесконечно возвращаться к шедевру. В личном бессознательном - навязчивая идея или ... детектор правды. Не будем более цитировать Василия Шандыбина, Виктора Черномырдина или агрария Харитонова. Обратимся к перлам пермских политиков.

      Застряла, например, в голове у нашего дорогого избранника фраза "весеннее обострение". И начинает он повторять ее активно всем закупленным журналистам до тех пор, пока не обеспечит ей видное положение прямо в заголовке газетной статьи (МВ, № 14, 2003). О том, что от нее больше вреда, чем пользы (в сочетании с фотографией самого героя она символизирует психическое заболевание) он просто не думает. А журналисты, естественно, честно стараются уловить в его речи самое яркое и необычное: таков их профессиональный долг... И "роковое чуть-чуть" становится по-настоящему роковым: запоминается надолго.

      Основная задача депутатов, которых мы избираем - работа со словом. Только в совершенстве владея языком можно принять правильные законы. Но вслушивается ли кто-нибудь в то, что и как они нам говорят?.. Давайте попробуем. Вот, например, отрывок из гневной речи одного из кандадатов в Думу осенью 1999 года (Т7, прямой эфир): "Ну, прежде чем начать ответ на этот вот вопрос, он действительно сегодня так попал в тему - тему, которая происходит в нашем избирательном округе. Я бы хотел сказать: да, безусловно, здесь используются сегодня грязные технологии, а, так скажем, фактический прямой подкуп избирателей, подтасовка фактов. К сожалению, я всегда говорил и говорю, что девятнадцатое декабря - это не окончание нашей жизни. И как бы не совпадали взгляды здесь сидящих людей - это не основание к тому, чтобы друг друга поливать грязью"... И так далее. Замечу: таким невнятным образом лидер отстаивает свои собственные права. Воистину чапаевский подход: "Мы академиев не кончали!" Откуда взяться грамотным законам? Да и сами законы у них "обрастают огромным хвостом" (Звезда. 6.04.00); "единая исторически сложившаяся ткань страны рвется на куски" (МВ. 5.02.03), а фамилия "Иванов" автоматически открывает путь к победе (Звезда. 14.09.2001).

            Говоря о "короткой фразе", очень трудно провести грань между сознательным ее применением как особого приема и банальной оговоркой.  Ведь сами публикации, интервью, состоят, как правило, из одних общих слов (даже с детьми наши избранники ухитряются говорить как Леонид Ильич Брежнев с трибуны очередного съезда партии - МВ, 9.07.03). А сами губительные "короткие фразы" могут возникнуть абсолютно случайно. И злоумышленники здесь совсем не при чем. Например, при ознакомительном посещении колонии малолетних преступников народный избранник откровенно обещает "взять под контроль воспитание мальчиков на свободе" (Т7. 27.06.03)... Возможно, это оговорка. Или сознательный прием? Конечно, в Париже или Берлине такое намерение наверняка бы одобрили и возвели в программное. Но вот в Перми... Сомневаюсь. И никаких грязных технологий не надо - достаточно одного только доброго (искреннего?) слова. Без револьвера.